Великий пост (часть 1 — подготовительные недели)

Великий Пост (часть 1)

Скоро наступит Великий Пост. Многие из числа далеких от Церкви людей воспринимают Великий Пост как какую-то диету. Давайте разберемся.

Я бы назвала Великий Пост – весной души – это поистине благодатное время для каждого верующего человека. Великий Пост предваряет Праздник Пасхи – чтобы каждый верующий в Господа смог с чистою душою воскликнуть Христос Воскресе!!! – Воистину Воскресе!!!

Итак, начнем. За четыре недели до начала Великого поста Святая Церковь отмечает неделю о Закхее. Неделя о Закхее — начало подготовки к Великому посту¸ в этот день вспоминается, читается в храмах  Евангелие от Луки —   история покаяния сборщика податей Закхея.  Когда  Господь вошел в Иерихон, окружённый толпой людей, то в толпе людей был и Закхей — мытарь, но не простой мытарь, а начальник мытарей, человек очень богатый. Богатство его складывалось в результате того, что он обижал своих ближних: собирая деньги для римских оккупантов, он на самом деле большую часть оставлял себе, обирая вдов и никого не щадя. Вместе с богатством он приобрёл и власть, и высокое положение в обществе, но вот любви народа не приобрёл. В духовном смысле мытари были отринуты израильским обществом.

Народ толпится, теснится, Закхей слышит о том, что пришёл в город Тот, Кого почитают Мессией, о Ком говорят, что Он — Сын Давидов. Об этом возвестил слепец: “Обетованный пророк, Сын Давидов идёт…”. И понятно, что народ собирается и встречает Его как Мессию. А Закхей не может пробиться через толпу людей, стена стоит перед ним, стена из его грехов фактически, потому что каждый человек несёт на себе отпечаток своей злости, ненависти и корысти. Стоит эта стена и не пускает Закхея ко Христу, не даёт возможности увидеть Его.

Рвётся к Нему Закхей, но пробиться не может, как часто и мы не можем ничего с собой сделать в состоянии греховного пленения, когда даже самые мелкие грехи настолько могут побеждать нас своей властью, что мы остаёмся совершенно беспомощными. Чувствуем, что рядом, совсем близко проходит Господь, но не способны ничего сделать, настолько нас связали наши грехи.

И вот тут Закхей совершает один простой, но очень важный поступок: он взбирается на смоковницу, чтобы хотя бы издали увидеть Христа. Маленький, видимо, неуклюжий человек, потому что он не может увидеть Христа из-за голов людей, взбирается на дерево и тем самым лишается всего того, что приобрёл своим неправедным богатством. В этот момент он становится смешным и абсолютно беспомощным в глазах всего народа.

Над человеком, который взбирается на дерево, начинают смеяться и бросать в него камнями, он уже никто, он лишился своего величия. В этот момент  Закхей забывает, кто он и как к нему должны относиться люди, ему  безразлично, что он смешон, жалок, глуп и ненавидим теми людьми, которые его окружают, потому что все знают, что он награбил свои богатства…

Он совершенно не думает об этом, потому что сейчас самое главное для него — это увидеть Господа. Он не думает о том, что может нелепо выглядеть со стороны, как мы часто думаем: “А как на нас посмотрят? Как этот мой шаг поймут остальные люди?”. Такие вопросы, не дающие человеку поступить по Христу, по совести, по правде Божией, задаёт себе тот, кто живёт ложной жизнью. А Закхей перестаёт заботиться о том, что о нём будут думать, он забывает обо всём на свете, ему важно только одно — увидеть Христа. Но на самом деле ведь не только ему это важно…

Это был человек, облечённый властью, живущий по законам мира сего, как и мы с вами чаще всего живём по законам мира сего, а не по законам Божьим. Законы мира сего очень жёсткие, они не дают человеку свободы, не позволяют расслабиться и быть самим собой. А Господь как раз даёт нам такую возможность. И более того, Он нас как бы вынуждает быть самими собой: никогда не надевать на себя маску, никогда не играть чужую роль, вообще ничего в жизни не играть, никаких ролей, а всегда и постоянно быть самими собой. И чаще всего это есть самое невыносимое для нас.

Но в тот момент, когда человек думает только о том, как на него посмотрит Господь, Господь смотрит на него, как Он посмотрел и увидел Закхея, который забрался на дерево, приподнялся над землей, стал выше. Господь замечает его и говорит: “Мне надо быть в твоём доме”. Господь, Который ни в чём не нуждается, Который ничем не ограничен и не связан, должен быть в доме Закхея, обязан к нему придти… “Мне надо быть у тебя в доме, скорее слезай. Я к тебе иду, ни к кому другому”… Такое ощущение, что весь путь в Иерихон Господь проделал специально, чтобы придти в гости к этому странному человеку, что бы крепость его греха была сокрушена любовью Христовой.

И Закхей в полном раскаянии говорит очень важные слова: “Если я кого обидел, я вчетверо воздам”. Он приносит такие глубокие плоды покаяния, готов всю свою жизнь поменять только из-за того, что почувствовал, — именно к нему идёт Господь. Он преодолел своё собственное греховное состояние, сумел расколоть своё каменное сердце, сокрушить твердыню своего греха, эти стены Иерихонские, просто смирением, согласием быть грешником, смешным и нелепым, но только со Христом.

И Христос говорит о нём: “Это сын Авраама”. Закхей — сын Авраама, потому что Авраам так поступал, как и нам следует поступать: когда Господь его звал, он тут же слышал Господа и сразу отзывался: Это я, Господи… На каждый звук голоса Господня, — это я! И вот Закхей поступил, как Авраам, он услышал, как идёт Господь, он своей жизнью откликнулся, влез на дерево и тем самым сказал: “Вот он я, Господи, посмотри на меня”.

Это Евангелие даёт нам возможность увидеть, как Господь каждого из нас ищет, как Он к каждому из нас грядёт, как каждый из нас Им любим. Для каждого из нас Господь проделывает этот тяжелейший путь из Иерихона в Иерусалим, чтобы этот путь был проделан вместе с Ним и нами, чтобы с этого момента, когда мы встретили Господа, мы пошли в Иерусалим, стремились бы в Царствие Небесное, оставили бы всё на свете, смогли расколоть себя до конца и сказать эти слова: “Я вчетверо отдам Господу, чтобы Твоя милость и Твоя любовь никогда не отступала от меня”.

И нам бы, как Закхею, постараться возвыситься до того, чтобы Господь нас заметил. А возвышение наше — в нашем смирении, когда мы поднимаемся над толпой страстей, шумом и гамом человеческих мнений и суждений, когда мы не заботимся о том, что думают о нас другие люди, не примериваем чужие одежды, когда мы не стараемся внешне быть хорошими и выставить напоказ то, что нам никогда не принадлежало, а ходим перед Богом, как ходил Авраам. Тогда Господь приходит в наш Иерихон, чтобы каждого из нас найти, как Он нашёл Закхея. И найти нас возможно только тогда, когда мы подобно Аврааму, на каждый Его призыв можем сказать: Это я, Господи.

Следующая подготовительная неделя к Великому посту называется неделей о мытаре и фарисее. Такое название эта неделя получила оттого, что за Божественной литургией в этот день читается евангельская притча, рассказывающая о двух людях – мытаре и фарисее.

Обратимся к тексту Евангелия: «Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику! Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18:10-14).

 Два человека пришли в храм помолиться, два совсем разных человека. Один жил благочестиво, а другой вел самый дурной образ жизни. Одного все уважали, а другой всеми был презираем. И при этом тот, первый, выходит из храма осужденным, а второй – оправданным.

Этот фарисей действительно был очень благочестивым человеком. Он аккуратно и с радостью соблюдал все положенные посты. Он отдавал десятину в храм со всех своих приобретений. И, наконец, мы должны ему верить, что он не был ни грабителем, ни обидчиком,  ни прелюбодеем. Одним словом, если бы все мы в своих внешних делах благочестия были хотя бы не ниже его, это было бы совсем не плохо.

Что касается мытаря, то про него ничего такого не скажешь. Сам его род занятий об этом свидетельствует: мытари собирали налоги в пользу римского императора, и помимо того, что они помогали чужой, оккупационной власти, они при этом наживались и сами на порабощении и унижении своего народа. Сам Христос постоянно ровняет их то вообще с грешниками, то с прелюбодеями и блудницами. В общем, эта профессия была самой презренной, и шли в нее те, кто был склонен ко всякого рода нечестности.

И вот они стоят в храме и молятся. Один вспоминает свои заслуги, другой, поняв, кто он есть, не смея смотреть на небо, бьет себя в грудь и говорит: Боже, милостив буди мне, грешнику. А Господь принимает молитву независимо от наших заслуг и грехов, но только не всякую молитву. Этот мытарь, который понял, кто он есть, был услышан. А тот, как бы праведный, был Им отвергнут, потому что забыл про самое главное. Перечисляя свои добродетели, он позабыл, что все мы — дети падшего Адама, который сам отпал от Бога и в своем отпадении породил нас, подобных себе. Что всякая наша праведность, как бы она ни была хороша по человеческим меркам, это лишь обломки того образа Божия, по которому человек был создан. Что кроме нее еще есть греховность, которая нас отделяет от Бога, и она состоит во всем том, в чем мы разошлись с волей Божией. Он позабыл, что пути и помышления Божии настолько же выше наших собственных, насколько небо выше земли, и  чтобы вернуться обратно к Богу, нужно прежде понять, где мы находимся, насколько мы от Него далеки. Насколько смешными на этом фоне выглядят слова фарисея о том, как он праведен, что постится два раза в неделю и дает десятину со всего, что имеет!

В эти дни в храмах поется песнопение, продирающее до мурашек, каждого слушающего его:

Покаяния отверзи ми двери, Жизнодавче, утренюет бо дух мой ко храму святому Твоему, храм носяй телесный весь осквернен; но яко щедр, очисти благоутробною Твоею милостию.

Перевод: Жизнодавец! открой мне двери покаяния, ибо душа моя с раннего утра стремится к Твоему святому храму, так как ее храм телесный весь осквернен; но Ты, как щедрый, очисти его по Твоей безмерной милости.

В рассматриваемом тропаре отражена основная тема всего великопостного периода – тема покаяния. Слово «покаяние» сохранилось неизменным во всех русских переводах песнопения. В церковнославянском языке, как и в русском, оно означает «признание грехов, раскаяние в грехах». Однако греческий оригинал позволяет более глубоко понять его значение. Греческий эквивалент слова «покаяние» происходит от глагола μετανοέω, что означает «изменить ум или цель».

Так, мы просим Господа дать нам сил не только в осознании своих грехов, но и в изменении своего отношения к ним, изменении жизни. Это долгий и непростой путь, поэтому в тропаре звучит просьба открыть двери, ведущие к началу этого пути. Просьба обращена к Богу, ведь только Господь может помочь человеку переосмыслить свою жизнь, только Он может дать человеку силы встать на путь исправления, по евангельскому слову: «Без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15: 5).

Слово «утреневати» в церковнославянском языке означает «рано вставать, совершать утреннюю молитву». В переложении настоящих тропарей на русский язык иеромонаха Амвросия (Тимрота) мы находим следующий вариант перевода: «ибо с рассвета стремится дух мой ко храму святому Твоему».

Прежде всего, значение данного слова указывает на место рассматриваемых нами песнопений в богослужении. Они исполняются в составе всенощного бдения на утрене – службе, совершаемой, согласно церковному Уставу, рано утром, на рассвете солнца. Однако в настоящее время данная служба чаще всего совершается вечером. При этом исполнение тропарей «Покаяния отверзи ми двери» в вечернее время не противоречит другому, более глубокому смыслу слова «утренюет» в контексте этих песнопений. Он отражен в переводе протоиерея Владимира Успенского:

«потому что дух мой с раннего утра (прежде всего) стремится ко храму Твоему святому», – то есть, по его мнению, выражение «утренюет бо дух мой» означает, что дух молящегося устремлен ко Господу прежде всего прочего.

Следующая подготовительная неделя к Великому посту называется неделей о блудном сыне.

…У некоторого человека было два сына; и сказал младший из них отцу: отче! дай мне следующую мне часть имения. И отец разделил им имение. По прошествии немногих дней младший сын, собрав все, пошел в дальнюю сторону и там расточил имение свое, живя распутно. Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Встал и пошел к отцу своему. И когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Сын же сказал ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим. А отец сказал рабам своим: принесите лучшую одежду и оденьте его, и дайте перстень на руку его и обувь на ноги; и приведите откормленного теленка, и заколите; станем есть и веселиться! ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся. И начали веселиться. Старший же сын его был на поле; и возвращаясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; и, призвав одного из слуг, спросил: что это такое? Он сказал ему: брат твой пришел, и отец твой заколол откормленного теленка, потому что принял его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец же его, выйдя, звал его. Но он сказал в ответ отцу: вот, я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка, чтобы мне повеселиться с друзьями моими; а когда этот сын твой, расточивший имение свое с блудницами, пришел, ты заколол для него откормленного теленка. Он же сказал ему: сын мой! ты всегда со мною, и все мое твое, а о том надобно было радоваться и веселиться, что брат твой сей был мертв и ожил, пропадал и нашелся. (Лк. 15, 11-32).

Притча о блудном сыне! Самое глубокое место в Святом Писании, самое близкое сердцу грешника. Думается, если бы в Евангелии была только эта притча, из нее одной можно было бы получить полное представление о любви Бога к человеку. Такое непосредственное и сострадательное участие Бога в судьбе грешника не оставляет места греху; от такой отеческой любви покаяние становится как бы необходимостью. Это дивное уважение Бога к человеку, находящемуся в грехах, исключает всякое равнодушие к святости и чистоте жизни.

Сколько многоразличных суждений о природе греха, о его «законности и необходимости» породило грешное человечество… И все эти домыслы перечеркивает Любовь Бога-Отца к младшему сыну, соблазнившемуся мнимой радостью внешней свободы и еще не познавшему истинной радости свободы внутренней — свободы от грехов и безумия, которую человек получает, только возвратившись к Богу. В любви — вся суть жизни, и только в ней — настоящая свобода. Тайна жизни ставит всех нас на грань искушений, и порой тяжких. Каждый из нас проходит свою школу жизни и стремится увидеть, пережить в ней по возможности все. Мы ввергаем себя в бесконечный круг желаний, и от ненасытности, от неудовлетворенности, от непонимания часто приходим в уныние, а порой — в отчаяние. Это знает Отец наш Небесный и потому сострадает нам, и потому с любовью ждет нашего возвращения в Отчий Дом, откуда увел нас сатана в свое дикое царство.

Мы не захотели поверить простому слову своего Отца, Который, как детям, сказал нам доброе о послушной жизни, решили все перепробовать сами, всего хотелось и желалось… И вот перед нами — свиные рожки, потерянная жизнь.

Послушание Богу — это способ познания сути вещей. В свободе человек — всегда в новом, неизведанном, и потому — возможно опасном. Послушание Богу в такой ситуации есть своеобразная гарантия безопасности и в то же время — приращение себя в любви. А всякое непослушание Богу — это оторванность от Целого, это какое-то кричащее проявление «я», которое ничего не знает, ничего не умеет, но мнит. И хотя мнит не на пустом месте, ибо в потенции человека заложено многое (по благодати), но не реализованный потенциал — это мираж в пустыне, а реализуется он только в Боге — через свободную любовь к Нему, в решимости принятия воли Божией о себе. И никак иначе.
Логически понятно послушание сына Отцу, здесь непослушание — безумие, гибель. И особая дивность притчи в том, что в ней нет места ни малейшей строгости, даже намека на нее. Старший сын добивался справедливости, но и ее Отец отверг — все разумно, милостиво и просто: да, человек получил свободу, но он не захотел услышать об опасностях, заложенных в ней; да, человек опробовал полученную свободу в полной мере, даже пренебрегши Творцом… а теперь он должен возвратиться к изначальному, чтобы, уже имея мудрость знания жизни, навсегда полюбить Бога — Отца и остаться в Его Доме, наследовать его.

Притча о блудном сыне не поднимает вопроса о цене возможности возвращения в Отчий Дом, а просто открывает двери покаяния для любого сознания, говорит о возможности покаяния для всякого грешника, словно ничего не случилось, будто жертва Креста — вещь обыкновенная для любящего Отца.

Нет никакой обиды Бога-Отца на блудного сына. Человек живет на земле в испытании свободы, и Бог, даруя свободу, знал, что все так и будет: человек захочет до конца ее познать, ведь радость свободы — высшая радость жизни, главная составляющая человеческого достоинства. Но Он верит человеку и надеется, что, обойдя все далекие страны, он все-таки возвратится и это возвращение будет чудесным праздником, радостью, которую невозможно ни выразить, ни передать. Это возвращение будет утверждением Божией Правды гораздо более, нежели когда старший сын, слушая Бога-Отца, никуда не уходил. Ибо это возвращение есть уразумение веры в непреложности Божественной Любви. Сын вначале просто верует, что Бог его любит, а здесь, при своем возвращении, он это увидел, пережил… Вера — это как бы ожидание любви, а здесь — любовь состоявшаяся. Всего этого не захотел понять старший сын и возмутился. Отец вышел его уговаривать, объясняя, что испытание свободы прошло успешно, жизнь получила свое утверждение.

Конечно же, жизнь разнообразна, и не все испытываются, как и в притче. Ведь не все проходят испытания войной, голодом, тяжкими болезнями, жуткими страстями… Но кого эти беды постигли, тому необходимо глубже размышлять над Евангелием, над таким простым и все содержащим смыслом жизни, изложенным в этой притче. Евангельская притча объясняет нам, что уход из Отчего Дома — совсем не радость обретения свободы, а потеря уникальной возможности не страдать. Уходя от Бога, человек уходит и от самого себя, становится неестественным, принимает маску, которую навязывает ему общество, и часто с этим не своим лицом живет всю жизнь…

Интересно отметить общественное мнение, которое сопровождает впадающих в искушение (мнение старшего сына). Это превозношение, какая-то неосмотрительная радость по поводу того, что не я, а другой согрешил, некое презрение к грешнику, который, по людскому мнению, недостоин любви Бога, и тем более — какой-то особой любви. Конечно же, хвалить пренебрегших заповедями Божиими не за что, потому что не все возвращаются… — свобода остается, остаются и опасности. Но разумное понимание жизни, ее сложности и глубины, ее переменчивости и непредсказуемости понуждает нас с любовью и участием следить за жизнью друг друга, не превозноситься и не отчаиваться.
Все мы находимся в зоне притяжения Любви Божией, но никто не застрахован от искушений. Память о Любви Бога-Отца да сохранит нас от отчаяния, да понудит к покаянию. Бог-Отец ждет нас, всегда ждет. Давно умерших Владыка жизни опять зовет жить, обещает брачную одежду и благодать.

При своей уникальности притча о блудном сыне, естественно, не охватывает всей жизни. Жизнь бесконечна в проявлениях каждой свободной твари. Наличие свободы — это уже законная невозможность все предусмотреть, все разъяснить, от всего предостеречь… И в этом удивительность жизни, ее радость, ее всегдашняя новизна, в этом к ней неисповедимый интерес. Но особенная радость веры состоит в том, что от всех недоумений, противоречий, опасностей есть абсолютная гарантия защиты — Любовь Божия. Размышляя о ней, всякий человек найдет разрешение сугубо своих, для других не понятных, тяжких недоумений. Нужно лишь принять «Любовь Истины для своего спасения» (Ап. Павел).

В эти дни в храмах  на всенощном бдении поётся грустная песня, песня тоски и печали, песня скорби и горести. Песня изгнания. 

На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом,
внегда помянути нам Сиона. На вербиих посреде его обесихом органы наша… Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песнейи ведшии нас о пении:
воспойте нам от песней Сионских. Како воспоем песнь Господню на земли чуждей?
Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима,
яко в начале веселия моего. Помяни, Господи, сыны Едомския, в день Иерусалимль глаголющия истощайте, истощайте до оснований его. Дщи Вавилоня окаянная,
блажен иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам.
Блажен иже имет и разбиет младенцы Твоя о камень.

Этот псалом – яркая короткая историческая новелла об одном из моментов жизни древних евреев.

Текст псалма переносит нас в VI век до Р.Х. Это было время неисчислимых бедствий иудейского народа. Вавилоняне вторглись на территорию иудейского царства, разграбили и уничтожили до основания Иерусалим. Так же был разграблен и разрушен Храм Бога иудейского – тогда единственный на земле храм, где поклонялись Истинному Богу.

Десятки тысяч иудеев, как знати, так и простых людей, были уведены в вавилонский плен. Народ потерял религию, а значит и корни. Люди страдали от голода и нищеты. Они были в отчаянии.

«Отверг Господь жертвенник Свой, отвратил сердце Свое от святилища Своего, предал в руки врагов стены чертогов его; <…> Истощились от слез глаза мои, волнуется во мне внутренность моя, изливается на землю печень моя от гибели дщери народа моего, когда дети и грудные младенцы умирают от голода среди городских улиц» (Плач Иер. 2.7, 11). Казалось, что надежды на сохранение единства народа и возвращение домой уже нет. Никто не мог знать, что через 50 лет Вавилонское царство падет, а персидский царь Кир Великий милостиво разрешит иудеям вернуться домой и начать отстраивать город и Храм.

Ключ к пониманию псалма в том, что рассказ ведется в прошедшем времени. Пленение закончилось. Люди возвращаются домой. Можно себе представить, как у костра старец, переживший все тяготы вавилонского плена, поет своим детям и внукам:

На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом,  внегда помянути нам Сиона. На вербиих посреде его обесихом органы наша…

Место действия – «реки Вавилонские» – реки Тигр и Евфрат с тысячами притоков и прорытых за многие века каналов. Кучка изможденных и очень бедно одетых людей скрывается от чужих глаз в зарослях ивняка на берегу небольшой речки или канала. У них отобрали абсолютно все, оставив им только тряпки, чтобы прикрыть наготу. Единственной памятью о Родине у них остались музыкальные инструменты, которые для завоевателей не имели никакой ценности. Бережно сохраняя от влаги и повреждений свои кинноры (простейшая арфа с несколькими струнами из жил животных, традиционная у евреев), они не положили их на землю, а аккуратно повесили на ветки деревьев. Все они расстроены, многие плачут. Причиной тому недавний случай:

Яко тамо вопросиша ны пленшии нас о словесех песней
и ведшии нас о пении: воспойте нам от песней Сионских.

Вавилонские конвоиры, сопровождая иудеев, видимо, на какие-то работы, обратились к ним с, в общем-то, безобидной просьбой: спеть что-то из их народных песен, чтобы веселее было идти. Они не могли предположить, какую бурю эмоций вызовет у пленников это предложение. Но народные песни иудеев были тесно связаны с верой в Бога и Богослужением. Поэтому петь их не на святом месте было бы кощунственным:

Како воспоем песнь Господню на земли чуждей? Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя. Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе, аще не предложу Иерусалима, яко в начале веселия моего.

Вероятно, за отказ петь, люди понесли какое-то телесное наказание, но оно их не смутило. Они дают клятву, что примут и большие беды (паралич правой руки, отсыхание языка), в случае если им случится забыть Родину. В основе любой радости (а пение – это радость) должна быть мысль о Боге. Для евреев же мысль о Боге была прочно связана с мыслью о родном городе Иерусалиме. Воспоминания о несчастной Родине приводят иудеев к гневу и воплю об отмщении врагам:

Помяни, Господи, сыны Едомския, в день Иерусалимль глаголющия
истощайте, истощайте до оснований его.  Дщи Вавилоня окаянная, блажен иже воздаст тебе воздаяние твое, еже воздала еси нам. Блажен иже имет и разбиет младенцы Твоя о камень.

Почему первый вопль не о вавилонянах, как о непосредственных врагах, а об идумеях («сынах Едомских»)? Идумеи – ближайшие родственники израильтян. Они были потомками Исава, родного брата Иакова-Израиля. Благополучие израильтян всегда было предметом зависти для идумеев. Они всегда старались принять активное участие в любых вражеских нападениях на Иудейское и Израильское царства. Библия сохранила для нас свидетельства, что во время захвата Иерусалима вавилонянами именно идумеи сожгли Храм (2Ездр., 4.45).

Церковь рассказывает эту историю в период подготовки к Великому Посту не просто как урок древней истории. Вавилон был могущественным и развитым городом, в котором было все лучшее, что мог предложить Древний мир. С точки зрения многих народов жить в Вавилоне было привилегией. Но из Библии мы знаем, что причиной этого могущества и развитости вавилонской цивилизации было постоянное противодействие Богу Истинному. Именно поэтому в Библии Вавилон символизирует чрезмерную и избыточную привязанность к мирским благам, которая удаляет нас от Бога. Большинство современных людей оказывается как бы в вавилонском плену, порабощенные материальными достижениями цивилизации. Нас, христиан, Спаситель освободил из этого «вавилонского пленения». Мы уподобляемся древним иудеям, вернувшимся на развалины родного города, который им только предстоит отстроить в течение долгих лет тяжелого труда. Так же и нам предстоит кропотливая работа по восстановлению Иерусалима и Храма наших души и тела, разрушенных грехом.

Один из важных уроков псалма в том, что нельзя молиться (т.е. «воспеть песнь Гоподню»), находясь «на земли чуждей» (т.е. будучи поглощенными привязанностями к благам цивилизации). Именно поэтому пост, как воздержание, настолько тесно связан с молитвой.

Еще один важный урок заключен в последней строке псалма. Она является как бы итогом всему. В своем буквальном, историческом смысле эта строка ужасна и жестока. Она описывает варварские методы ведения войны, которые практиковались в древнем мире (4Цар., 8.12; Ос., 10.14; Наум., 3.10). Но для нас, христиан, важен духовный смысл этой строки: с грехом надо бороться в самом зародыше, когда он проявляется еще только в помыслах и подспудных желаниях. Именно они являются «младенцами» «дщери вавилонской». Поэтому счастлив тот, кто сможет поймать их в себе и разбить о камень, т.е. покаяться в них, прежде чем помыслы-младенцы разгорятся и возрастут до уровня греховных поступков и страстей. А Камень этот есть Святая Церковь и Господь наш Иисус Христос (Мф., 16.18; 1Петр 2.6-8; Рим., 9.33; 1Кор., 10.4).

И вот как некогда блудный народ заплакал о грехах своих “на реках Вавилонских”, так и блудный сын, оставивший своего отца, заплакал о далёком, о покинутом им, об осквернённом им доме. Он “встал и пошёл к отцу своему” (Лк.15.20).

Подобно блудному сыну, мы понимаем, что наше сыновнее достоинство утрачено нами безвозвратно, подобно этому несчастному, расточившему с блудницами наследие своё, мы надеемся на самую малость: каждый из нас “уже недостоин называться сыном твоим”, каждый из нас просит только о малости: “прими меня в число наемников твоих” (Лк.15.19). Только бы милосердие Божие впустило нас на родной порог, только бы не осталось нашей горькой участью вечное пение скорбных песен на берегу чуждых рек.

Вот почему на грани Великого поста, собирая нас всех в долгую и трудную дорогу покаяния, Святая Церковь напоминает нам пением печальной песни, песни плена и унижения, где мы находимся, в какой трагической оторванности от нашего Вечного Дома, от нашего Бога мы обретаемся, бедные! Вот почему три оставшиеся воскресенья перед покаянной Четыредесятницей эти горестные припевы сопровождают каждое богослужение. Они звучат в наших храмах для того, чтобы и мы, как и блудный сын из евангельской притчи, пришли, наконец, в себя, увидели бы, в конце концов, каких свиней мы пасём, в то время, как столько “наемников у отца моего избыточествуют хлебом” (Лк.15.17).

И вот когда мы слышим эту песню изгнания, то  понимаем, что пост – это не просто время пищевых ограничений, но, прежде всего, это путь домой, это возвращение к Богу, это ещё одна попытка стать другими. Такими, каких нас Бог задумал.

Следующая, заключительная подготовительная неделя перед Великим постом именуется неделей о страшном суде.

Это — событие Второго, славного Пришествия Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа и связанного с ним Страшного Суда. Апостол Матфей, отрывок из Евангелия читается в этот день за Божественной литургией: «Когда же придет Сын Человеческий во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на престоле славы Своей, и соберутся пред Ним все народы; и отделит одних от других, как пастырь отделяет овец от козлов; и поставит овец по правую Свою сторону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, которые по правую сторону Его: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут Ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим и накормили? или жаждущим и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25;31-40).

Страшный Суд — это не вымысел для нашего устрашения. Это достоверный факт, о котором мы знаем со страниц Священного Писания. И не случайно за неделю до наступления Великого поста Святая Церковь бьет в набат, напоминая о Страшном Суде для того, чтобы пробудить в нас желание пока еще не поздно очнуться от греховной жизни, осознать, что так, как мы живем, так верующий во Христа человек жить не должен. Все в Церкви преисполнено глубокого содержания и смысла. Мы должны видеть в Боге не монстра, Который готов поглотить и уничтожить нас в наказание за наши грехи, нет. Господь Бог — любящий Отец, готовый принять нас, грешных и покаявшихся. Но мы не должны забывать о Страшном Суде, и это необходимо, прежде всего, для нас самих: мы должны трезво оценивать свою сегодняшнюю жизнь и видеть, как часто мы не исполняем своего предназначения быть детьми Божиими. А, может быть, кто-то с легкой иронией воспринимает само понятие о Страшном Суде: «Если Бог является всесовершенной Любовью, то, что мне бояться Страшного Суда? Как бы я ни жил на земле, Бог — Любовь все равно помилует и простит меня и не осудит на вечное мучение в аду». Но можем ли мы быть так беспечно спокойными и беззаботными? Приведу слова одного из отцов нашей Церкви — блаженного Иеронима с одной лишь целью: показать, как святые люди относились к Страшному Суду. «Когда я подумаю об этом страшном дне, то дрожу всем телом своим. Ем ли я или пью, или делаю что иное, в ушах моих звучит этот страшный трубный звук: Восстаньте, мертвые, и идите на Суд». Вот так боялись Страшного Суда святые люди, и, бояться Суда должны и мы, — но бояться не тем парализующим животным страхом, а так, чтобы этот страх подвиг нас на определенные действия. Мы призваны к исполнению Божественных заповедей и, как результат, — к жизни вечной и блаженной. Господь говорит тем, кто будет стоять по Его правую сторону: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира» (ст. 34). Из этих слов сделаем вывод: для человека уготовано вечное блаженное Царство — ад уготован для диавола и слуг его. Сам Господь скажет об этом, когда будет обращаться к грешникам: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его» (ст. 41). Господь осуждает грешников за то, что они не исполнили того, что исполнили праведники. А что исполнили праведники? Господь говорит: «Алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» (ст. 35;36). Почти то же самое Христос говорит и грешникам, с одной лишь разницей — с прибавлением частицы «не». Грешники всего этого не сделали, и это определило их участь.

И еще один очень примечательный момент. Христос говорит об Отце: «Отец и не судит никого, но весь суд отдал Сыну» (Ин. 5;22). А о Себе свидетельствует: «Я пришел не судить мир, но спасти мир» (Ин. 12;47) И тогда невольно возникает вопрос: «Если Отец не будет судить, и Сын не будет судить, то кто же будет?» Ответ на этот вопрос очень прост: нас будет судить тот человек, который алкал, и мы не дали ему есть; жаждал, и мы не напоили его; был наг, и мы не одели его… Нас будет судить наш ближний, кто встретился на нашем жизненном пути, и мы проявили к нему жестокосердие или просто прошли мимо с равнодушием. Вот, о чем нам говорит Господь. Судить нас будет сострадательная любовь Божия, которой мы оказались неверны. Но рядом с нами там, на Страшном Суде, будет стоять и тот человек, которому мы помогли в трудную минуту, и он будет ходатайствовать за нас перед Богом. Он скажет: «Господи, тот, кого ты сейчас судишь, был милосерден ко мне. Он согревал меня своей любовью». И Господь тогда ответит нам, что сделанное брату Его меньшему, сделано Ему.

Наверное, многие читали о преподобном Петре Хлебодаре. Интересный случай произошел в его жизни. Этот человек пек хлеб и, конечно, много слышал о том, что каждый человек должен творить дела любви и милосердия. Но, как и мы, он, слыша эти слова, пропускал их мимо ушей и мимо своего сердца. И мы многое слышим, многое знаем, но делаем ли так, как нужно? Так вот, однажды в лавку к Петру пришел нищий и стал просить хлеба, а денег расплатиться у него не было. Своей настойчивой просьбой нищий так досадил Петру, что тот в раздражении бросил в него хлеб и сказал, чтобы больше в его лавку он не заходил. Нищий взял хлеб и удалился. А Петр в ту же ночь видит сон: он предстоит на Страшном Суде, и множество грехов на чаше весов перетягивают те немногие добродетели, которые находятся на противоположной чаше. И когда уже чаша с грехами, перетянув, стала опускаться вниз, и Петр в трепете ждал своего осуждения, в этот момент входит человек с хлебом в руках. В этом человеке Петр узнает того нищего и тот самый хлеб, который он в него бросил. Человек положил хлеб на чашу весов, и этот хлеб перетянул все грехи, находящиеся на противоположной чаше… Или вот другой пример из жизни преподобного Мартина Туровского. Когда он еще не был крещен, а лишь только оглашен, он служил в римском войске. И однажды у ворот города он встречает нищего человека. Шел дождь, дул сильный ветер. А этот нищий был в ветхой одежде, которая не могла защитить его от непогоды. Мартин не имел ничего, кроме того, что было на нем. И тогда он принимает поистине соломоново решение: он разрывает плащ на две половины — одну оставляет себе, а другую отдает нищему. И вдруг перед окружающими Мартина людьми предстает видение — Христос, окруженный Ангелами и покрытый той самой половиной плаща, которую Мартин отдал нищему. И Христос говорит: «Этот человек прикрыл Мою наготу, и Я отблагодарю его»… А вот — случай из жизни святителя Павлина, епископа Нолландского. В житии святителя рассказывается, как однажды к нему пришла женщина и сказала, что ее сына забрали в рабство, и она пришла просить о помощи. Владыка жил в V веке, и хотя был епископом, был человеком бедным, так как все, что получала правая его рука, раздавала левая. Видя горе и отчаяние этой женщины, понимая, что денег у него нет, он сказал: «Я могу только продать себя в рабство и на вырученные деньги вызволить твоего сына». И святитель уговорил женщину, чтобы та продала его в рабство. Так и поступили, а затем женщина на полученные деньги выкупила своего сына. Конечно, Господь не оставил святителя: тот господин, который купил его, увидев в нем служителя Бога Живаго, отпустил его с миром. Это — пример того, как человек может любить, как человек может сострадать, как человек может относиться к нужде своего ближнего.

В Священном Писании мы слышим слова: «Милуяй нища (т.е. благотворящий бедному), взаймы дает Господу» (Пр. 19;17). Мы Богу взаймы даем тогда, когда не проходим мимо человека, который нуждается в нашей помощи. Когда к нам обращается страждущий человек, то через него мы можем приобрести рай: дай кусок хлеба, — и получишь рай; утешь искренним, добрым словом, — и для тебя откроются двери Царства Небесного. И при этом от нас никто не требует ничего сверх того, что мы можем дать, сверх наших сил. Вспомним сарептскую вдовицу, которая последнее отдала пророку Божию Илии, и через века до наших дней дошел рассказ о ней, как о человеке, который был милосерден и сострадателен к беде ближнего. Вспомним евангельскую вдовицу, которая, ничего не имея, положила лишь последние две копейки в церковную кружку и пред ней, как говорит Господь, раскрылись двери Царства Небесного. Поэтому не случайно великий учитель и святитель Иоанн Златоуст говорит: «Бог не ищет в нас сверх человеческих сил, но милосердной души и сострадательного сердца». «Что пользы от продолжительной жизни? — говорит тот же святитель. — Такой человек не жил, а медлил в жизни, не поздно умер, а долго умирал». Не долготою своей жизни, а добрыми делами мы можем наследовать Царство Небесное. Об этом всем нам сегодня вновь и вновь в канун святого и Великого поста напоминает Святая Христова Православная Церковь.

Следующее воскресение перед Великим Постом вспоминается Адамово изгнание из рая или прощенное воскресение.  Святая Церковь напоминает нам о том страшном событии, которое некогда произошло с нашими прародителями. Из Священной Истории мы знаем, что Господь, Творец всего видимого и невидимого мира сотворил человека для вечной жизни и для блаженства в Боге. Но, к сожалению, человек не смог воплотить замысел Божий, он нарушил заповедь о не вкушении плодов с древа познания добра и зла. Когда мы задумываемся над тем первородным грехом, который совершили наши прародители Адам и Ева, кто-то из нас может подумать о том, что, казалось бы, какая незначительная заповедь, какое малое нарушение, и какие тяжелейшие последствия повлекло неисполнение этой заповеди. Но дело-то даже и не в заповеди, хотя, конечно, послушание Богу должно быть превыше всего. Дело заключается в более страшном поступке, повлекшим за собой отпадение от Бога. Если внимательно вглядеться в поступок Евы, а затем и в поступок Адама, то, что мы можем наблюдать? Ева, искушенная диаволом, увидев красивый плод, сказала: »Какой прекрасный плод, каков он красив на вид, прекрасен на вкус и вожделенен, потому что дает знание». И здесь происходит то, что очень часто происходит в нашей жизни: мы отступаем от Бога, как отступила Ева. В этот момент произошло то, о чем пишет апостол Иоанн в своем Послании, предупреждая каждого последователя Христова, чтобы он не любил мира и того, что в мире, т. к. все находящееся в мире есть похоть очес, похоть плоти и гордость житейская (1Ин.2,16). Вот все это и было совершено Евой в тот момент, когда она решилась вкусить от древа познания добра и зла. Произошла та самая ситуация, о которой пишет апостол Иоанн: похоть очес, похоть плоти и гордость житейская, — отпадение от Бога через перемену всех своих стремлений и желаний, потому что главным стремлением человека должно быть его стремление к Богу. Но Ева отвращается от Него, забывает Его, и поэтому так легко нарушает Божественную заповедь.

Я думаю, что всем понятно, почему Святая Церковь в канун Великого поста напоминает нам об этом событии и о том, что повлек за собой первородный грех. А повлек он за собою не только Божественное проклятие, не только изгнание из рая, но и смерть духовную, и смерть телесную. Это напоминание необходимо нам не для того, чтобы заронить в нашем сознании мысль, что мы, так же подверженные первородному греху, ничего не сможем сделать для того, чтобы побороть его в своей жизни, нет. Святая Церковь, показав всю опасность греха, призывает нас возродить в своем сердце искреннее желание борьбы с грехом. Ведь Адам был не только первым грешником, но он был еще и первым, кто совершил чистосердечное раскаяние перед Богом.

Давайте теперь обратимся к началу Нового Завета. Мы встречаемся с Новым Адамом и имя Ему Иисус Христос. И посмотрите, если первый Адам не постится, нарушает заповедь о посте, то Господь и Спаситель наш начинает Свое служение 40-дневным постом, ибо после Крещения у Иоанна Предтечи на реке Иордан, Он уходит в пустыню, поднимается на вершину горы, которая и по сегодняшний день именуется горой Искушений или горой Поста, и там в течение 40 дней совершает пост. Какая здесь параллель между Адамом ветхим и Адамом Новым? Как и к ветхому Адаму, к Адаму Новому приходит диавол – враг рода человеческого и искушает Его. Но что происходит там, и что происходит здесь? В Ветхом Завете Адам не выдерживает этого искушения, поддается обману, ибо верит словам диавола, что в этих плодах, т. е. в пище, заключается залог жизни. И Христу диавол говорит: »Ешь, ибо если не будешь есть, то смертью умрешь». А Христос отвечает: »Не единым хлебом жив будет человек на земле». Вот эта диавольская ложь настолько закрепилась в сознании человеческом, что нам сегодня кажется, что пища, которую мы вкушаем, дает нам жизнь. И сами себе говорим: »Если я не буду есть, я умру, потому что пища дает мне живительные соки, которые дают жизнь моему организму». Это самая страшная ложь, которую враг рода человеческого вселил в сознание человека. Ложь заключается в том, что не пища дает нам жизнь, а Бог – Податель жизни, Бог – Властитель жизни, Бог есть Закон жизни.

Приведу замечательные свидетельства отцов нашей Церкви о посте и об отношении человека к этому периоду в его жизни. Святитель Афанасий Великий учит каждого из нас: »Видишь ли, что делает пост? Болезни врачует, бесов прогоняет, лукавые мысли удаляет, сердце делает чистым». А преподобный Ефрем Сирин пишет: »О, как велик ты, день поста! Блажен, кто проводит тебя, как должно. Всякий, кто подчиняется тебе, – на крыльях возносится на небо! (На крыльях возноситься надо, а не тяготиться постом!) Пост препосылает молитву на небо, делается для нее как бы крыльями. Пост – матерь здравия (не болезни, как некоторые из нас думают, нет), воспитатель юности, надежный сожитель супругов. Пресыщение же – начало всякого рода вреда, ибо с роскошью, пьянством и всякого рода лакомствами тотчас возникают все виды скотской невоздержанности». Преподобный Иоанн Лествичник учит: »Пост – погашение телесного разжения, истребление лукавых помышлений, освобождение от скверны сновидений, чистота молитвы, истребление сердечной бесчувственности, хранение ума, дверь умиления, радостное сокрушение, здравие тела, виновник бесстрастия, разрешение грехов, врата рая и небесное наслаждение». А вот слова преподобного Исаака Сирина: »Кто не радит о посте, тот и в других подвигах расслаблен, нерадив и немощен. Он выйдет из борьбы без победы». Наш святитель Тихон Задонский свидетельствует: »Многие постятся телом, но не постятся душой. Многие постятся от пищи и пития, но не постятся от злых помыслов, дел и слов. Истинный пост есть воздержание от всякого зла, и если хочешь, христианин, чтобы тебе пост полезен был, то постяся телесно, постись душевно и постись всегда». А святитель Митрофан Воронежский учит каждого из нас, и я бы хотел, чтобы эти слова были девизом и свидетельством нашей христианской православной жизни: »Употреби труд, храни мерность – богат будешь; воздержно пей, мало ешь – здрав будешь; твори благо, бегай злаго – спасен будешь».

    Каждый год, вступая во дни Великого поста, люди в храме примиряются друг с другом — совершается чин прощения. В “прощеный день» обычно собирается полный храм народа из числа тех, кто постоянно ходит в церковь, кается и достойно причащается.

    В последний воскресный вечер перед Великим постом по окончании службы все духовенство храма, а в монастыре — все монашествующие и священнослужители — выходят к народу. Настоятель храма или монастыря говорит слово о прощении, призывает примириться с ближними в храме, на работе и дома, чтобы провести дни Великого поста в тишине.

     В жизни каждого человека бывают искушения, неприятности, и мы не всегда достойно выходим из них: случается кого-то обидим, даже не желая этого, или уделим недостаточно внимания и любви, не проявим должного терпения в общении с ближними. Ведь земная Церковь — это Церковь воинствующая, враг рода человеческого диавол ведет страшную борьбу за душу каждого человека и мирянина, и священника, потому священник просит у всего народа прощения, делает всем земной поклон и говорит: “Простите меня, братия и сестры, согрешил пред вами делом, словом, помышлением и всеми своими чувствами”, и народ говорит: «Бог простит тебя, батюшка, нас прости» — и тоже делает земной поклон. Так примиряется друг с другом все духовенство: лобзаются и, целуя крест, просят прощения: “Прости меня”. — “Бог простит, прости и ты меня”. Потом идут все православные, если это монастырь — то сначала все монашествующие — делают друг другу земной поклон и просят прощения «прости меня» — «Бог тебя простит». И все по храму просят прощения друг у друга.

      Для чего мы просим прощения? Для того чтобы самим его получить. Господь дал нам молитву “Отче наш”, в конце ее есть такие слова: “Остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должникам нашим”, т.е. “прости нам, Господи, грехи наши, как мы прощаем другим, кто против нас согрешил”. Если мы прощаем ближнему, то и нам Господь прощает. Ведь сказано: делаешь кому-нибудь добро, себе делаешь, делаешь кому-нибудь зло, сам себе делаешь. Если ты прощаешь, то и тебе Господь простит, а если ты кого-то не прощаешь, Господь тебя тоже не простит.

     Как нужно прощать и просить прощение? От сердца, искренне. И даже если ты не виноват, всегда самого себя считать виноватым во всем.

      Как-то двое иноков не нашли общего языка и разошлись по келиям. Никто не считал себя виноватым. Пришло время и надо было примириться. Пошел один инок к другому просить прощения, а тот не открыл ему двери. Тогда он пошел к старцу и спросил: “Отче, я пришел просить прощения, а он меня не принимает”. Старец ответил: “Виноват ты”. — “В чем же виноват?” — “Ты себя оправдывал, когда шел к нему, а его обвинял. Ты помолись Господу, и в глубине своей души прости ему”. И когда он так себя настроил, себя обвинил, что явился соблазном для ближнего и пришел к брату, тот первый упал ему в ноги и просил прощения.